Среда, 20.09.2017, 12:24
Главная | Мой профиль | Регистрация | Выход | Вход Вы вошли как Призрак | Группа "Гости"Приветствую Вас Призрак | RSS
Меню сайта
Друзья сайта
  • Ars longa, vita brevis
  • La voie longue sans toi
  • Поттер-Фанфикшн
  • Тайны Темных Подземелий
  • Сказки
  • Нестандартные пары
  • Leater World
  • Monde a Moi
  • Для добрых и теплых
  • Поиск
    НЕЧТО НЕЗЫБЛЕМОЕ

    Автор: Eliah
    Бета: Myr-rka
    Пэйринг: Северус Снейп/Гарри Поттер
    Рейтинг: PG-13
    Жанр: AU/Drama
    Размер: Мини
    Статус: Закончен
    Саммари: "Наперекор превратностям судьбы и вопреки тому, что мы всего лишь капли неверной Гераклитовой реки, в нас остается нечто незыблемое". (с) Х.Л.Борхес
    От автора: Эпизодичность текста оправдана :)
    Благодарности: Мурочке за всё:)
    Отказ: Права на героев принадлежат Роулинг.





    Наша с ним история началась уже давно, когда я и представить себе не мог, что всё это означает на самом деле.

    В одной из первых жизней мне выпало быть его отцом.

    Через несколько дней я собирался жениться во второй раз. Моя невеста была молода, красива, рыжеволоса и чертовски умна, что для женщины тех времен было огромной редкостью. Я её боготворил и жил только предстоящим событием. Уже были готовы её подвенечное платье и мой свадебный костюм.

    А за два дня до свадьбы, ночью, когда я отдыхал, ко мне зашел сын. Он был необычайно взволнован. Я спросил его, в чем дело, но он не ответил.

    Именно тогда он и заколол меня кинжалом. Последнее, что я успел заметить — как в его глазах стояли злые слезы.


    * * *

    Две девочки за соседними партами.

    Софи протягивает мне книжку и каждодневный бутерброд с мясом. Она всегда отдает мне половину, сколько бы не взяла с собой. И всегда старается чем-то помочь, подсказать — дает свои домашние задания, объясняет, если я чего-то не смогла выучить. Никогда не понимала, зачем ей, умной, лучшей ученице, возиться со мной.

    Она считает, что мы подруги.

    Мне всё равно — она никогда мне особо не нравилась, но её помощь я принимаю. Без неё мне нормально не закончить школу.

    Потом мы переезжаем, и Софи пишет письма. Ни на одно из них я не отвечаю.


    * * *


    От ярости я в клочья рву свою работу — целую пачку листов. Всё прахом, совершенно всё! Я работал над этим проектом двенадцать лет, я потратил на него почти всё фамильное состояние, продав особняк, драгоценности, заложив всё, что только можно. Я возложил на него все свои стремления, все чаяния… Для чего? Для того чтобы какой-то нахальный юнец вырвал у меня из-под носа заслуженную награду?! Эта премия должна по праву принадлежать мне. Мне, а ему!

    Когда на вручении объявили, что гран-при уйдет этому мальчишке Биргиссону, за — внимание! — «величайшие заслуги в науке», я не знал, куда мне спрятать глаза от стыда.

    Я понимал, что второго такого открытия мне уже не сделать. Мой единственный шанс был безвозвратно упущен.

    И, когда Биргиссон говорил за кафедрой свою благодарственную речь, я готов был поклясться, что смотрит он только на меня.

    В его взгляде были неприкрытая радость и торжество.


    * * *


    Отчаянный взгляд женщины на платформе метро. И створки вагона, захлопывающиеся перед самым её носом.

    Больше я её никогда не видел.

    Это была одна из моих немногих счастливых жизней.


    * * *


    Экспериментальный исследовательский институт для умственно отсталых детей. В моей группе семь ребят и две девочки. Моя задача — давать им разные задания, тесты, следить за ними и, по возможности, обучать. А также, делать непрекращающиеся анализы и проводить терапии. Многие из которых были новаторскими, а посему, незаконными.

    У всех этих детей не было родителей.

    В мою группу, как самую маленькую, определили мальчика по имени Джереми. Ему было тринадцать лет, но развитие едва достигало пяти. Он был очень добрым ребенком, ласковым и послушным, но требовал постоянного внимания. Если его оставить надолго, он моментально замыкался в себе и мог месяцами даже не разговаривать. Я был с ним почти неотлучно.

    Через полгода меня перевели в другой город, на более серьезную работу в лабораториях. Несколько месяцев спустя я вернулся, чтобы проведать своих ребят, и узнал, что Джереми умер.


    * * *


    Я завела себе любовника для того, чтобы досадить своему мужу, который обращал на меня внимания едва ли не меньше, чем на собаку.

    Какие были причины у Себастьяна спать с замужней женщиной на пять лет старше, я не знаю. Он был со мной очень долго, почти восемь лет. Ему тоже было весьма удобно — я была богата и обеспечивала все его прихоти. Каждый из нас имел свою выгоду из этих отношений.

    Я отделалась от него под предлогом, что муж всё узнал.


    * * *

    Я всегда его терпеть не мог.

    Он был гораздо лучшим воином, чем я — более умелым, проворным, сильным и, чего уж там, красивым. В то время, как я был еще очень молод и неопытен. По сравнению с ним, конечно.

    Не знаю, по каким причинам, но меня взяли в личную герцогскую охрану. Хотя нет, если подумать — знаю. Герцог всегда был неравнодушен к молодым мальчикам. А отказывать герцогам у нас не принято.

    Мы с ним всегда бились в одном отряде, рядом, плечом к плечу. Мы научились биться в паре так, как не мог никто другой. Но во время одной из битв во Франции меня ранили. Как оказалось, смертельно. Я это почувствовал сразу, как только плоть расступилась под натиском железа.

    Он вытащил меня с поля битвы, он был со мной всё время и как мог, поддерживал моё здоровье, пока корабль возвращался в Англию.

    Я умер дома, на своей земле.

    ...Я его терпеть не мог, но сделал бы для него то же самое.


    * * *


    Он был шлюхой. Я — тоже. Только он, в отличие от меня, продавал тело. А я был слугой костлявой дамы.

    Его звали Юлиан, и он был совсем мальчиком.

    Он умел искусно доставлять удовольствие, и я ходил к нему около года. Юлиану со мной тоже было хорошо, и я видел, каким тоскливым взглядом он провожает мою богато отделанную карету. Я не испытывал к нему никаких чувств, но, повинуясь какому-то извращенному чувству ответственности, я выкупил его.

    Просто пришел однажды и положил перед ним мешочек с деньгами.

    — Это тебе. Еще один такой я оставил твоему хозяину. Ты теперь можешь идти, куда тебе вздумается.

    Он долго молчал, закусив губу, а потом швырнул деньги мне в лицо.

    Больше я не приходил в тот бордель.


    * * *


    Обо всем этом я помнил каждую минуту, раз за разом спасая его шкуру в Хогвартсе, наблюдая за ним и гадая, почему этот в раз всё сложилось наиболее сложным образом.

    Я никогда до этого не был волшебником, и от меня никогда не зависели переломные моменты в войне.

    Он никогда до этого не был героем.

    Что мы должны были сделать на этот раз?

    Очевидно, мы всё же не поняли чего-то, не додумали, не почувствовали, раз судьба в каждой последующей жизни с упорством нас сталкивала.

    Одно, правда, я знаю точно — мы никогда не были равнодушными по отношению друг к другу.

    Но никогда и не любили друг друга.

    Возможно, именно это — тот кармический урок, который мы никак не можем выучить, раз за разом спотыкаясь о собственную гордость.

    Возможно, именно поэтому мы и не можем найти покоя каждый по отдельности.

    А я за эту жизнь устал так, как не уставал за все предыдущие. Мне уже ничего не нужно. Я хочу только покоя. Длинные однообразные годы покоя… Я не буду ничего менять или строить. Оставлю это на следующий раз.

    Именно поэтому, когда он подошел ко мне, не слишком уверенно, но с явной решимостью, и предложил разделить всё это на двоих, я холодно проронил, очень надеясь на то, что фраза прозвучит так, как надо:

    — Не в этой жизни, Поттер.

    А «всё это», надо понимать, был окружающий мир, куча наших общих проблем и, в конце концов, жизнь.

    Это и правда был отказ. Оскорбительный в своей небрежности, грубый и выражающий совсем не то, что я имел в виду на самом деле. Но он не огорчился, не исчез из моего поля зрения в тот же миг. Наоборот, его глаза округлились в какой-то догадке.

    — Ты ведь так ничего и не понял? — он смотрел на меня внимательно, как никогда.

    Я молчал. Что я мог ответить на подобный вопрос?

    Гарри долго в меня вглядывался — так долго, что я хотел уже развернуться и уйти.

    — Знаешь, а ведь все эти чертовы жизни я любил тебя.

    Я по-прежнему не проронил ни слова. Мне нечего было ему сказать.

    Он хмыкнул.

    — Тогда я дождусь следующего раза, будь уверен.

    …Я смотрел на цепочку следов в размытой от дождя земле, и думал о том, что он, оказывается, всё знал.

    Причем, похоже, что всегда. И каждый раз, круг за кругом, возвращался в мою жизнь.

    А я действительно ничего не понял.
    Профиль



    Уважаемый гость, пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите под своим логином и паролем.
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Copyright MyCorp © 2017
    Хостинг от uCoz